В тот же день лавку отдали Лазарю, он перетащил в нее сотканные сестрами хитоны, пояса и плащаницы и украсил лавку внутри и снаружи. И, уплатив аренду, стал продавать свой товар по цене более низкой, чем у прочих торговцев. А те прониклись к нему враждой оттого, что по его милости уменьшались их доходы.

Вечером он принес домой столько денег, сколько сестры сроду не выручали, и с того дня стал с ними немногословен и строг. Требовал, чтобы они сидели за станом с утра до вечера, ведь тканье их распродавалось быстро и лавка грозила опустеть. Марфа с Марией теперь не имели минутки ни для чего иного, а были и у них свои маленькие утехи: они любили и помолиться, и поболтать с соседями.

В канун пасхи, в жаркое утро, предвещавшее, что и день будет жарким и разразится грозой, по Вифании разнесся слух, что Иисус предан Иудой и будет нынче же распят близ Иерусалима.

Лазарь собрался в лавку, желая пораньше открыть ее, потому что множество народу пришло в Вифанию из окрестных селений за пасхальными покупками, когда Мария, ходившая в город за пасхальным барашком и елеем для светильника, вернулась домой в слезах и сообщила ужасную весть. Потрясенные сестры заявили брату, что не следует открывать лавку и что три дня они не станут ткать.

Услыхав о том, что Иисус будет распят, Лазарь воздел руки к небу и закричал исступленно:

— И поделом ему! Чтоб никто не уверовал в его царствие небесное, ибо не для живых оно и не для мертвых и мучает человека! — И дернул себя за воротник, желая порвать на себе одежды Марфа и Мария лишились речи, испуганные тем…что братом овладело иное, куда худшее безумие.