Иногда мне начинает казаться, что меня готовят для какой-то более ответственной работы, но, поскольку мои представления об организационной структуре Сеймурского института весьма приблизительны, я плохо представляю себе, для какой именно. Фирма наша устроена, как вафельное мороженое, из трех слоев: вафля наверху, вафля внизу, а посредине — наш отдел, мягкая, сладкая прослойка. Этажом выше нас работают администраторы и психологи (их у нас называют «верхние джентльмены», так как они все мужчины), которые имеют дело с нашими клиентами. Я пару раз бывала наверху: в кабинетах там ковры, дорогая мебель, на стенах — шелкографические репродукции старинной живописи. На этаже под нами — всякая техника: копировальные машины, счетные машины, электронно-вычислительные машины для обработки информации. Я и там побывала; нижний этаж похож на фабрику: грохот, треск, у операторов усталый вид, руки у них в чернилах. Наш отдел — соединительное звено между этими этажами: мы управляем одушевленной техникой, агентами, которые проводят опросы потребителей. Такой агент работает на принципах надомника, вроде вязальщицы носков. Так что наш штат — это домашние хозяйки, которые работают на нас в свободное время и получают сдельно. Зарабатывают они немного, но им нравится время от времени покидать свои кухни. Ну, а те, кто отвечает на вопросы, вообще ничего не получают. Я часто спрашиваю себя — зачем они это делают? Возможно, они верят, что, принимая участие в опросе, они как бы консультируют специалистов и помогают им улучшить, качество товаров, которые в конечном счете производятся для них самих. А может быть, им просто хочется хоть с кем-нибудь поговорить. Но скорее всего, люди просто чувствуют себя польщенными тем, что кто-то интересуется их мнением.