— А вы не хотите добавить в пудинг изюм? — спросила я, переходя к карамельному. Мне не хотелось обижать ее.

— Слишком рискованно, — ответила она. — Многие не любят изюм.

Я отодвинула карамельный пудинг и отведала апельсинового.

— Как вы собираетесь подавать эти пудинги — в горячем виде? — спросила я. — Или, может быть, со сливками?

— Видите ли, мы ориентируемся на клиентов, которые стараются экономить время, — ответила она. — Естественно, они предпочитают есть пудинг холодным. Конечно, каждый может добавить сливки, если захочет… Мы ничего не имеем против сливок, но, с точки зрения питательности, это не обязательно: пудинг достаточно витаминизирован. Сейчас нас интересует только дегустация вкуса.

— По-моему, лучше подавать пудинги по одному, — сказала я.

— Если бы можно было идти с опросом часа в три! — воскликнула миссис Визерс. — Но нам нужно получить мнение всей семьи… — она задумчиво постучала карандашом по краю стальной раковины.

— Да, понимаю, — сказала я. — Что ж, я, пожалуй, пойду.

Решать за них, какое именно мнение они хотят получить, не входит в мои служебные обязанности.

Иногда я и сама не в состоянии определить, в чем заключаются мои обязанности. Особенно когда меня заставляют звонить в какой-нибудь гараж и спрашивать механиков, какого они мнения о новых поршнях и прокладках или останавливать на улице старушек, которые глядят на меня с подозрением, и предлагать им на пробу коржики. Я знаю, для чего Сеймурский институт меня нанял: чтобы редактировать вопросники и превращать замысловатые, чрезвычайно тонкие формулировки психологов, сочинявших их, в простые вопросы, понятные и агентам института, которые их задают, и потребителям, которым на них приходится отвечать. От вопросов вроде «в каком процентном отношении вы оценили бы визуальное воздействие данного продукта?» толку немного. Я получила это место в Сеймурском институте сразу после колледжа и считала, что мне повезло, — бывают места и похуже; но даже теперь, через три месяца, я не знаю, чем в точности я должна заниматься.