– Но я не заметил, что ты очень уж рвался вступить с ним в бой, – язвительно заметил мусульманин. Джат вскинул на турка глаза и злобно пробормотал что-то себе под нос.

– Хватит! – приказал главарь. – Мы пришли сюда, чтобы поговорить о деньгах, а не о бродягах-сикхах. Итак, у нас три тысячи рупий...

– Мою долю! – грубо потребовал джат. – Дай мне мою долю!

– Некоторые желают разделить деньги и смыться, – сквозь зубы процедил главарь, даже не удостоив его взглядом. – А некоторые хотят остаться, чтобы заработать побольше.

– Мы устали от тебя, я и мой возлюбленный, – заявила девица. – Дай нам нашу долю, и мы уйдем.

Джат молчал, но продолжал пожирать глазами сумку, набитую золотом. Турок посмотрел главарю в глаза.

– Лично я остаюсь, – сказал он. – Три тысячи рупий – не такая уж большая сумма, чтобы разделить ее на десятерых.

– Давай возьмем нашу долю и уйдем, – прошептала девица раджпуту, который, однако, даже не шелохнулся.

– А теперь слушайте меня! – резко произнес главарь. – Гхулаб Расс, ты прав. Три тысячи рупий, разделенные на десять частей, – сумма просто смехотворная.

– А надо ли ее делить на десять частей? – вполголоса спросил джат, постукивая пальцами по своей дубинке.

Главарь вытащил из-за пазухи носовой платок, который Лал Сингх уже видел.

– Убью всякого, кто попытается внести раздор в наши ряды, – спокойно сказал он, и джат, вздохнув, мрачно отвернулся. – А теперь слушайте мой план. Мы остаемся в Бенаресе, пока не наберем сумму в пять тысяч рупий. Потом мы разделим ее, и у каждого будет по пять сотен – а это уже совсем другое дело!

Все молчали, не сводя глаз с горсти золота, которую главарь высыпал на стол. Кроме монет Лал Сингх разглядел там еще несколько банкнот и ювелирных изделий разной степени ценности. Да, по всему видно, что шайка работала весьма усердно!

– Нам потребовалось несколько недель, чтобы собрать эти три тысячи рупий, – заговорил один из отвратительных индусов. – Я думаю, нам придется пробыть здесь дольше, чем ты хочешь, чтобы добыть еще две.