– Я думал об этом, – покачал головой главарь. – Теперь в Бенарес прибывают как раз самые богатые слои паломников – могущественные землевладельцы и ростовщики из Дакки, южных провинций и Мирута. А вот мы появились здесь слишком рано, так что полиция уже поглядывает на нас с подозрением. Поэтому мы уйдем отсюда, но сначала заглянем в кошельки этих паломников. Я думаю, наковырять оттуда две тысячи не займет много времени.

Ответом ему был одобрительный шепот. Главарь, прищурившись, оглядел членов своей шайки:

– Уверен, что у некоторых из вас есть еще кое-что при себе. Выкладывайте все на стол.

Переглянувшись, разбойники начали неохотно извлекать из карманов, поясов и из-за пазух монеты, банкноты и ювелирные изделия; джат при этом сделался мрачнее тучи, турок криво ухмылялся, раджпут беззаботно улыбался, а остальные зорко поглядывали друг на друга, следя, чтобы никто не уклонился от неприятной процедуры.

Главарь сгреб все, что лежало на столе, засунул в сумку и, застегнув ее, вновь поместил в тайник.

– Последнее время некоторые из вас стали что-то слишком много болтать, – ледяным тоном произнес он. – И я не уверен, что теперь им можно доверять. Поэтому Гхулаб Расс и Джала Нош останутся здесь и будут днем и ночью стеречь золото. Остальные будут заниматься, как и прежде, нашей обычной работой. И пусть только кто-нибудь попробует припрятать добычу – обещаю, тому несдобровать! Сдавать мне все, до последней медной монеты, а после мы поделим общую сумму поровну.

Вновь раздался одобрительный гул. Главарь явно пользовался авторитетом и был весьма искусен в умении манипулировать людьми.

– Ну а сейчас отправляемся работать, – добавил он. – Гхулаб Расс и Джала Нош, как я уже сказал, остаются здесь и охраняют наше богатство. – Он вглянул на турка и своего родственника, и те молча кивнули.