-Да.

Голос у нее оказался низким, чуть хрипловатым, очевидно, она много курила. Впрочем, может быть, она простудилась - днем иногда, особенно в полдень, в этих местах с гор, где лежит вечный лед, дует холодный ветер.

- Только у меня дамские. Английские.

Ах, вон оно в чем дело! Вот почему огонек показался ему "женским". Конечно же! Длинные сигареты совершают совсем другую траекторию, нежели короткие, толстые, "мужские". И держат их совсем по-другому, и затягиваются по-другому.

И все-таки дело не в этом. Если курит женщина, то курит женщина. Это сразу видно.

Медленным движением она достала из сумочки, висящей на спинке стула, сигареты, зажигалку. При свете синего язычка пламени он рассмотрел ее. Это была не очень красивая женщина. Впрочем, он не любил красивых женщин. Они всегда казались ему ненастоящими, кукольными. Красивые женщины обычно жеманились, старались казаться еще красивее, если были умны. Глупые же красивые женщины держались надменно.

Он любил не очень красивых женщины, но и, конечно, не безобразных. Красин любил женщин с характерным лицом. Он и сам не знал, что понимал под словом "характерное". Скорее всего - "необычное".

У женщины, которая протянула ему зажигалку, было "характерное" лицо. Нос прямой, с горбинкой, "римский", скорее всего этот нос подходил мужчине, тем более что у женщины было узкое лицо. Глаза широко расставлены, умные. Длинная черная коса, как у девочки. Но это не была девочка. Ей было лет тридцать. Хотя по фигуре можно было сказать, что это девочка.

- Спасибо, - сказал он.

- Пожалуйста, - ответила она ему в тон. Наступило молчание. Ему не хотелось уходить. Здесь было прохладно. И, кроме того, Ярослав Петрович сквозь тьму чувствовал, что она смотрит на него с интересом и чуть насмешливо. С чего бы это - с интересом и чуть насмешливо?

- С вами рядом можно сесть? - спросил он, немного поколебавшись.