Фабианов в Вавилоне два — козел и человек, знаменитый здешний гробовщик и мудрец, услуг которого кое-кому из вавилонян не избежать. По метрике он Левко Хоробрый, а по происхождению как будто из рода вавилонских мудрецов, хоть и нет у него на то неопровержимых доказательств. Так вот, по свидетельству этого ревностного знатока родной истории, когда-то наш Вавилон был двухъярусным городом, окруженным валами, остатки которых сохранились и до наших дней; на двух башнях — северной и южной — день и ночь стояла стража. А в центре Вавилона, у самого неба, откуда все предстает в несколько ином свете, будто лежал так называемый Солнечный камень, как у древних инков; по этому камню отсчитывали время — месяцы и годы, хотя, как это делали, позабыто на обоих континентах. Передают и бесчисленное множество других подробностей о прошлом этого раннего поселения, будто бы основанного еще полумифическими таврами, когда чужеземцы вытеснили их с теплых берегов Понта и вынудили искать другое пристанище. Фабиану не верится, чтобы целый народ мог исчезнуть без следа, он допускает, что тавры могли обернуться каким-нибудь другим народом и еще дадут о себе когда-нибудь знать, Что ж, к чему разуверять человека — у погибших народов и без того мало сторонников.

А тем временем Вавилон растерял свое былое величие, давно не стало ни башен, ни двухъярусного города; на месте Солнечного камня стоит истлевшее распятие со времен ордена босых кармелитов, которые в свое время господствовали здесь, пока не прогнал их полковник Богун. Что и говорить, пошатнулся и обветшал Вавилон, запропастилась куда-то последняя пушка, из которой еще не так давно палили в крещение по воображаемому врагу, хотя истинный враг, как понял потом Фабиан, таился в самом Вавилоне.

Ибо сказано же древними о бренности мироздания: «Время бег стремит, все непрочно в мире и преходяще»