– Работа такая, приходится соответствовать. Кто б мне доверял, приди я расхристанным неряхой? Да и проблема Ваша, как я понял, женского пола?

– Да, а как ты догадался?

– Парня Вы бы показали издалека, нет смысла в кабинет приглашать. Тут бы он, скорее всего, замкнулся, колючим стал, враждебным. По себе помню: в кабинете директора всегда молчал, как партизан на допросе. Работать с таким – сплошное мучение. Ничего не вытянешь.

– А ты, значит, понял, что к девочке едешь, и принарядился?

– Куда уж мне! В кавалеры я ей по годам не подхожу – если возьмусь разыгрывать подобную роль, только все дело испорчу. Запишет меня в категорию приставучих самцов-перестарков и относиться будет с презрением. Никакого контакта не жди. Было б ей лет тридцать, тогда – да: не прояви я к ней мужского внимания, она моментально пришла бы к выводу, что либо она плохо выглядит, либо я импотент, и дальше только об этом бы и думала. А к Вашей проблеме другой подход нужен…

Она оглядела меня с головы до ног, прищурилась оценивающе:

– Ну да, ну да, благородная седина в волосах, умные, чуть усталые глаза, на лице – печать доброты и понимания…

– Ага. Джордж Клуни на пенсии – мечта закомплексованной девицы восемнадцати лет.

Улыбался я один. Алла Сергеевна осталась серьезной.

– Что-то с ней очень не так, Ромка. Не могу понять. На контакт не идет, ни с кем не идет, понимаешь! В компании я ее ни разу не видела, отсидит пары – и домой. И парни ее почему-то сторонятся, а у нас тут такие ловеласы – о-го-го! Почему, не понятно: девчонка она красивая, видная, когда мимо проходит, «казановы» наши доморощенные так и скрипят глазными яблоками ей вслед. Решила у парней выспросить, что да как… – она сделала паузу, в ответ на мой вопросительный взгляд махнула рукой, -…ничего. Пыталась выяснить намеками – делают вид, что не понимают, а когда в лоб спросила – отмалчиваются, глаза в пол прячут.