- Ваше сиятельство! милости просим! - закричал Ситников.

Князь соскочил с телеги. Хлопаков медленно слез с другой стороны.

- Здравствуй, брат... Есть лошади?

- Как не быть для вашего сиятельства! Пожалуйте, войдите... Петя, Павлина подай! да Похвального чтоб готовили. А с вами, батюшка, - продолжал он, обращаясь ко мне, - мы в другое время покончим... Фомка, лавку его сиятельству.

Из особенной, мною сперва не замеченной, конюшни вывели Павлина. Могучий темно-гнедой конь так и взвился всеми ногами на воздух. Ситников даже голову отвернул и зажмурился.

- У, рракалион! - провозгласил Хлопаков. - Жэм-са.

Князь засмеялся.

Павлина остановили не без труда; он таки повозил конюха по двору; наконец его прижали к стене. Он храпел, вздрагивал и поджимался, а Ситников еще дразнил его, замахиваясь на него кнутом.

- Куда глядишь? вот я те! у! - говорил барышник с ласковой угрозой, сам невольно любуясь своим конем.

- Сколько? - спросил князь.

- Для вашего сиятельства пять тысяч.

- Три.

- Нельзя-с, ваше сиятельство, помилуйте...

- Говорят, три, рракалион, - подхватил Хлопаков.

Я не дождался конца сделки и ушел. У крайнего угла улицы заметил я на воротах сероватого домика приклеенный большой лист бумаги. Наверху был нарисован пером конь с хвостом в виде трубы и нескончаемой шеей, а под копытами коня стояли следующие слова, написанные старинным почерком.

Здесь продаются разных мастей лошади, приведенные на Лебедянскую ярмарку с известного степного завода Анастасея Иваныча Чернобая, тамбовского помещика. Лошади сии отличных статей; выезжены в совершенстве и кроткого нрава. Господа покупатели благоволят спросить самого Анастасея Иваныча; буде же Анастасей Иваныч в отсутствии, то спросить кучера Назара Кубышкина. Господа покупатели, милости просим почтить старичка!"