Наступила какая-то испуганная тишина, все посмотрели на Угодникова, Угодников посмотрел в небо.
Цыган Есенин сказал:
- Что-то ты, тетка Раиса, загадками говоришь.
- Уж какие тут загадки, - со злостью молвила та и утерла рот уголком платка. - Покойник мой за два дня до смерти, видать, почувствовал недоброе и закопал на огороде канистру браги. А мне наказал: в том несчастном случае, говорит, если я помру, откопаешь бражку через год, пусть в день моей смерти ребята меня помянут. Сегодня как раз годовщина, как мой пропойца отдал концы.
Мужики левой стороны все как-то сразу приосанились, посвежели, и на чудесном расположении духа отнюдь не сказалось то, что, во-первых, откапывать канистру предстояло собственными усилиями, во-вторых, было даже доподлинно не известно, где точно она зарыта, где-то между засохшей яблоней и уборной.
- Е-мое! - засомневался Угодников. - Ведь это же как минимум пять соток нужно будет перекопать!
- Да ладно тебе, Колян, подумаешь, час-другой помахать лопатой!..
- Тем более сегодня так и так картошку тебе не содить.
- Моя скво меня не поймет.
- А ты почаще проводи среди нее воспитательную работу!
- Вот что, тетка Раиса, - сказал Веня Ручкин. - Если ты про канистру бражки правду говоришь, то низкий тебе поклон от нашего сельсовета. Но если это провокация, если тебе нужно просто-напросто огород перекопать, то я тебе кур дустом потравлю, чтобы ты знала, как дурачить простой народ.
- Это вы как хотите, - равнодушно сказала Измайлова, - мое дело волю незабвенного усопшего передать. Я сама не пью, я через эту пьянку такого натерпелась, что до самой смерти не забуду, а для вас двадцать литров бражки поди не шутка.
Двадцать литров браги - это точно была не шутка; мужики заплевали свои окурки, побежали за лопатами по дворам, и минут через десять все собрались на задах у тетки Раисы, именно в пространстве между засохшей яблоней и уборной, где была навалена прошлогодняя картофельная ботва. Не явился один отщепенец Щукин, которого, как впоследствии оказалось, жена связала и засунула под кровать.