Выпить хотелось страстно, как в другой раз жить хочется, если твое существование находится под угрозой, и даже физически необходимо было выпить, ибо у всех то и дело замирало сердце, к горлу подступал спазм и ходили перед глазами оранжевые круги. Общее чувство у мужиков левой стороны было такое, словно их несправедливо лишили чего-то чрезвычайно важного, без чего нельзя полноценно жить, вроде обоняния или запаса дров.

Веня Ручкин сказал:

- Прямо хоть воровать иди!

- А я бы и пошел, даже не задумавшись, если б было чего украсть.

- Вообще-то дачников можно было бы почистить, но это до осени нужно ждать.

- Осень еще не скоро...

- До осени еще глаза вытаращишь, это да.

И опять молчат, слышно только, как напротив хлопает на ветру незапертая калитка.

- Если бы я был верующий, - сказал Угодников, - то я бы прямо упал на колени и взмолился: "Господи, пошли рабу твоему стакан!" А Бог, видя такое мое отношение, взял бы и спустил мне с неба на веревке пол-литра водки...

- А ты попробуй, - подначил кто-то на дальнем конце скамейки, - авось пошлет.

Поскольку алкоголь у Коляна еще со вчерашнего не выветрился из крови, он вдруг действительно рухнул на колени, зашевелил губами и перекрестился неловко, как-то наискосок.

Из-за угла пожарки показалась весьма пожилая женщина, однако не то чтобы совсем уж старуха, Раиса Измайлова, которую на левой стороне все звали тетка Раиса, вдова тракториста Ивана Измайлова, умершего в прошлом году от жестокого перепоя; этот Иван два раза в Оке тонул вместе со своим трактором, замерзал по зимней поре в сугробе, как-то ему проломили колуном голову, но умер он, как ни странно, в своей постели. Тетка Раиса подошла к мужикам и сказала с выражением ей несвойственным, в котором просклизнула некоторым образом артистическая печаль:

- Обломилась вам, охломонам, нечаянная радость, то есть милости просим выпить и закусить.