- Чтобы сделать что?

- Открытие. Откровение.Это вы должны были понять за прошедшие три года. Я надеялся, что вы решитесь на это, каждый раз, когда вы приходили сюда.

От него исходила елейная заботливость, обнадежившая меня.

- То, на что вы, мой друг, особо надеетесь, - это подвернувшийся случай исследовать и открыть мою жену. Вы её вспоминаете? Эта маленькая призывная секс-бомбочка, заставлявшая вас набирать воды в рот всякий раз при взгляде на нее? Может быть, вы хотели соблазнить её здесь, в этой комнате. И вписали бы визит на мой счет. Такой вот вариант, что вы о нем скажете?

- Это очень показательно. Два наваждения спутались: страстная ревность и рассудительная забота о деньгах. Вы паникуете, кидаетесь топиться, но только горькая морская вода заполняет ваши легкие, как вы хватаетесь за соломинку этих наваждений.

Ах, этот голос, чертовски мягкий и шуршащий, словно тающая пена на пляже, гонимая бризом. Эти дряблые губы, как у подводных созданий. Я чувствую, как морская вода заполняет мои легкие, я чувствую, как перехватывается дыхание. Я задыхаюсь, меня душит. И тем не менее я стараюсь твердо произнести спасительные слова:

- Это кошмар, дурной сон, и только.

Губы двигаются медленнее. Голос затихает и становится ниже, как из-под иглы на останавливающейся пластинке.

- Сон? Тогда проснитесь. Вам нужно всего лишь проснуться.

- Я не могу.

Я могу лишь захлебываться в солоноватой и теплой воде Гольфстрима. Крепкие руки поднимают меня над волнами и выносят на пляж.

Мой отец.

- Это только испуг, и все, - кричит он матери, бросившейся к нам.

Тон его голоса заставляет думать, что он находит мою неудачу забавной. Он опускает меня на землю, я выплевываю воду. Горло и нос горят.