В кровати она взяла все в свои руки, если позволительно так выразиться, терпеливо и артистично управляла мной пальцами и ртом, и вдруг приподнялась и с беспокойством взглянула на меня.

- Мне так жаль... Это свет раздражает тебя? Хочешь, я его погашу?

- Нет. Мне нравится любоваться тобой.

- Так... Ну, если это все, что ты желаешь...

- Нет.

- Что-нибудь еще? Я буду счастлива исполнить все, что ты пожелаешь.

- Да, может быть ещё кое-что. Я подумаю.

Она нахмурила брови.

- Мне будет больно? Я не люблю подобных вещей.

- А ты можешь позволить себе выбирать?

Она присела на корточки, распущенные волосы скрыли часть фигуры.

- Да. Но у меня есть подружка...

- Провались ты со своей подружкой! Нет у меня желания причинять тебе боль. Мои сигареты в салоне. Пойди принеси.

Мое сердце забилось, когда я смотрел на её походку: прямая, гибкая фигура, округлые бедра, казалось, ласкали друг друга.

Она вернулась с пачкой сигарет в руках и сигаретой в зубах. Дала мне прикурить, затем поднесла зажигалку к своей сигарете и заколебалась.

- Мне можно?

- Да. И принеси мне виски. Вода в сифоне. Без льда.

Она тотчас вернулась, все также с сигаретой в зубах, протянула мне стакан, уселась у ножки кровати и поставила между нами пепельницу.

- Почему тебе пришло в голову, что я хочу причинить тебе боль?

- Временами меня просят об этом.

- Но ты никогда не соглашаешься?

- Нет. Никогда. Это, ты знаешь... fare.

Она прикрыла глаза, постучала указательным пальцем по лбу, пытаясь найти перевод и наконец воскликнула:

- Опасность.

- Опасно.

- Да, опасно. Все остальное я позволяю.

- В таком случае, я полагаю, мужчине должно быть трудно удивить тебя?