- Очень. Ты хочешь попробовать?

Я пью виски, потягиваю сигарету и изучаю свою компаньонку по игре. Какое-то напряжение сдавливает мне живот и все остальное.

- Возможно. Я способен на это, - ответил я.

Доктор Эрнст кивнул.

- Итак, вы могли мне и солгать.

- В каком плане?

- Вы сказали, что невозможно, чтобы жертва была приглашена к вам в квартиру, ибо она относилась к категории, которая вас не прельщает. И чтобы лучше обрисовать свой вкус, вы рассказываете мне об очаровательной проституточке из Лондона. Кристел. Почти ребенок. Маленькая, стройненькая, едва достигшая половой зрелости.

- Я не вижу...

- Но это первое приключение. А немного погодя, когда у вас был выбор между подобными Кристел малышками в Копенгагене, вы их оттолкнули, целиком и полностью увлекшись амазонкой Карен. Величественным толстомясым созданием, дыхание которой извергает сигаретный дух и которая охотно соглашается совокупляться на полу, лишь бы заполучить четыреста крон.

- Боже! Не думаете ли вы, что я развращен до такой степени?

- Это лишь пример того типа удовольствий, которые не колеблясь предложила бы вам Карен. Я хочу только подчеркнуть, что она - всего лишь более молодой вариант женщины, найденной у вас мертвой. Шлюха, - я цитирую вас, Питер, - профессиональная потаскуха.

Он подчеркивал каждое слово, произнося их со странной напыщенностью. Так они казались мне каким-то гротеском.

- В тот вечер, доктор, я поддался невольному соблазну. Не думаю, чтобы за это людей распинали.

- Очень забавно. Но капризы, импульсивность - все это может быть крайне откровенным проявлением смутных желаний, таящихся в потаенных уголках памяти.

У меня создалось впечатление, что я задыхаюсь от старых навозных куч в местах общего пользования.

- Ну что же, согласен. Но тогда, доктор, вы же знаете, подхваченный странным порывом, я подцепил Карен. Я устроил ей роскошный ужин. И привез её к себе в отель, чтобы порезвиться.