- Я не знаю. Я ничего не знаю. Но у меня нет выбора.

- Вы можете обратиться к другим. К пасторам, священникам, раввинам. Членам вашей семьи. Медикам из госпиталя. Службе социальной защиты. В Нью-Йорке в случае необходимости достаточно набрать номер 911. Так зачем вам нужен доктор Эрнст?

- Я прошу вас, доктор...

- Ах, не стоните! Просто душераздирающе. Сделайте милость и будьте мужчиной, проявите немного былого знаменитого хладнокровия Питера Хаббена.

Я ужасаюсь своим стенаниям, ненавижу себя, но ничего не могу поделать.

- Доктор, забудьте все, забудьте эти три года. Теперь все по-другому.

- Так ли? Теперь вы сожалеете о своем поведении в эти три года?

- Да, да.

- И вы извиняетесь за ваши обвинения? За ваше притворство, за требования моего ухода? Скажите, что, мои сеансы пошли вам на пользу?

- Да.

- Теперь вы полностью мне доверяете?

- Да.

- Но почему? И так внезапно!

- Я же сказал вам, что ничего не знаю. Может быть, мы пришли к взаимопониманию.

- Вы мне льстите мне, - брезгливо заметил герр доктор. - Я понял вас с первых же дней. Нет, мой друг. Смысл вашей перемены в том, что вы вдруг оказались перед ужасающей правдой. Убийца должен по крайней мере знать движущую силу совершенного преступления, иначе ему не будет покоя на земле. А в глубине своего сердца вы знаете, что только я способен раскрыть потаенный смысл вашего акта.

Мой акт? Мое преступление?

Боже, что за комедия! Против меня два свидетеля, - и дражайший мэтр Ирвин Гольд превращается в прокурора. Призыв о помощи - и добрейший доктор Джозеф Эрнст разыгрывает Торквемаду!

Затаив дыхание, я смотрю, как герр доктор, опершись руками и коленями в бюро, своим огромным задом в мою сторону, завалившись на живот, медленно сползает и, не достигнув ногами нескольких сантиметров до пола, тяжело спрыгивает. Раскрасневшийся, задыхающийся он поправляет свой галстук и одергивает куртку.