- Ты уже раз пожал руку Норману Мейлеру. С тебя этого мало?

Он посмотрел на меня так, что я понял - ему это неприятно.

- Послушай, старик, все, чего я прошу - это полчаса. И я клянусь, что не устрою сцены. Когда ты с ним встречаешься?

- Сегодня после обеда. В три часа.

- У тебя? В твоем номере?

- Да.

- Я буду у тебя. И тут же вылетаю обратно в Лондон. Ты поднимешься к себе прямо сейчас?

- Нет.

- Отлично. Я могу оккупировать твою кровать и наверстать упущенный сон до прихода Грандаля.

- Нет нужды оккупировать мою постель. Я закажу тебе номер. Пусть будет приятнее для тебя.

- За счет фирмы?

- Естественно.

Винс оценил Карен, затем невозмутимо огляделся, бросил взгляд на журналы и подмигнул мне с похотливым видом.

- Да, старина, я думаю, так будет удобнее для всех.

Строгет - длинная улица с магазинами, ресторанами и кинотеатрами. Въезд автомобилей запрещен, поэтому мы с Карен могли шагать прямо по мостовой в толпе людей, заполнивших всю проезжую часть. Карен, казалось нуждавшаяся в постоянной подпитке, съела второй рожок мороженого. Но судя по окружавшей нас толпе, это, видимо, датская привычка: все хрустели рожками. Невероятное количество уже достигших половой зрелости детей тащилось за своими родителями с леденцами во рту.

Костлявая девица, которая в Нью-Йорке сошла бы за знаменитую модель, пересекла нам дорогу, волоча за собой пуделя: ноги как спички, высокомерный и пустой взгляд; позолотой блестели не только её лакированные ногти, но и веки, и, что ещё более невероятно, у него были черные роговые очки и такой же леденец!

Карен толкнула меня локтем.

- Ты видишь?

- Да. Похож на игрушку.

- Не собаку. Ее. Ты видел, как она на тебя посмотрела?