наружила под роялем капусту, траву и крольчат в ко-

робке из-под радиолы, за что Витьке тогда влетело

ой-ой!

Витька смотрел кино «Молодая гвардия» шесть раз,

я — девять, Сашка — пятнадцать. До восьмого класса

мы были грозой девчонок, а в девятом все трое влюби-

8

лись в Юнку. На почве ревности между Виктором и

Сашей произошла драка — и с этого времени наша

дружба стала меркнуть.

Нет, дело тут было не в Юнке, а в чем-то другом.

Например, комсомол.

Мы вступали в комсомол вместе, все трое волнова-

лись ужасно, и Витька заявил, что это первый наш по-

настоящему важный шаг: будучи комсомольцем, в

жизни теперь легче продвинешься и большего достиг-

нешь, чем какой-то «несоюзный». С этого все и нача-

лось. Что значит продвинуться? И во имя чего вообще

существуем мы? Мы спорили вечера напролет, забыв

об уроках.

Сашка говорил, что, если понадобится быть таким,

как Александр Матросов, он будет им, потому что сло-

во «родина» для него святое слово. Витька ехидно спро-

сил: а когда же родина даст ему новую квартиру? По-

тому что Сашка с отцом жили в старом, готовом зава-

литься доме, в тесной комнатушке с прогнившим по-

лом. Им все обещали, обещали — и не переселяли.

Саша был самый высокий из нас, несуразный, рань-

ше всех начал говорить баском; в поступках своих —

очень прямолинейный. Задумав что-то, он долбил до

конца, пока не добивался своего. Это он, единственный

из нас, стал фотографировать с профессиональным уме-

нием; стал коротковолновиком и получал открытки от

радиолюбителей со всего света. Его отец работал на