Бедняга водонос призывал всех святых в свидетели своей невиновности. Увы, никто из них не явился; впрочем, если бы они и явились, алькальд не поверил бы даже святцам в полном составе. Водонос подробно и простодушно рассказал о кончине мавра, но все было тщетно.
- И ты настаиваешь, - допытывался судья, - что этот неверный не имел ни золота, ни драгоценностей, которые разожгли в тебе жадность?
- Клянусь спасением души, - отвечал водонос, - при нем ничего не было, разве что сандаловый ларчик, но он завещал его мне в награду за оказанные услуги.
- Сандаловый ларчик! Сандаловый ларчик! - воскликнул алькальд, и при мысли о таящихся в нем сокровищах его глаза загорелись. - Но где ж этот ларчик? Где он? Куда ты его девал?
- Если прикажете, - отвечал водонос, - он в одной из корзин на моем осле и в распоряжении вашей милости.
Едва он вымолвил эти слова, как догадливый альгвасил выскочил из комнаты и мигом возвратился назад с таинственным ларчиком. Алькальд открыл его трясущимися от нетерпенья руками; все подались поближе к нему, чтобы поглазеть на сокровища, но, к великому разочарованию, в ларчике не нашлось ничего, кроме исписанного арабскими буквами свитка пергамента и огарка свечи.
Если осуждение обвиняемого не сулит никаких выгод, то правосудие - даже в Испании - способно проявить беспристрастие. Оправившись от досады и обнаружив, что в ларчике и впрямь не заключается ничего ценного, алькальд на этот раз равнодушно выслушал объяснения водоноса, совпадавшие с показаниями его жены. Убедившись таким образом в невиновности Перехиля, он отпустил его на свободу; больше того, он даже разрешил ему взять с собою подарок покойного мавра - сандаловый ларчик и его содержимое - как вполне заслуженную награду за его милосердие, но в возмещение судебных издержек и пошлин удержал у себя осла.