“Наука учит…” Наука — это ли не суеверие! Уже не поражает атом или то же затмение — явление, загодя предсказанное. Что беспокоит большинство (догадываются они об этом или нет), так это предсказание. “Ишь как точно все рассчитали! Прямо колдуны какие!.. У этих ученых демон в голове…”

Мы возвращались из Пласенсии, и, проезжая Бехар, я залюбовался закатом.

Солнце погружалось в клубящийся пожар, над алыми облаками, подобно золотистому уголью, возносился горный кряж, но куда восхитительней кряжа (этот уходящий вдаль щербатый клинок называют здесь Францией, хотя и весьма далек он от соседней нации) были багряные облака заката, наводящие на мысль, какими должны были представляться в первобытные времена выплавляющиеся миры. Обожествленная земля ликовала перед моим взором. И, упиваясь этим небесным видом, я подумал: вот бы затмение Солнца случалось у нас каждый месяц — мы бы тогда поняли, насколько это явление, возможно последнее в нашей жизни, уступает гигантским закатам, на которых отдыхает взгляд одних только поэтов.

Возвращались усталыми, почти без сил, клевали носом, молчали. Подумать только: встали ни свет, ни заря, десять часов тряслись в поезде, полдневная жара, еда впопыхах, да и расходы… На все про все ушло четыре дуро… А заплатят, может быть, и все сорок… Такое у нас гнусное ремесло — видеть во всем способ наживы. Я рассказываю о том, что видел, не потому что видел это, а потому что отправился это увидеть , чтобы об этом рассказать. Кто отнимет у меня право говорить в будущем: “В 1900-м я видел его своими глазами”? Не стоит ли это любых денег? Хорошо сказал Гомер: боги заваривают войны, чтобы потомкам было что рассказывать, — не относится ли это к затмениям?

Домой я добрался с желанием тут же лечь в постель и с памятью о затмении в виде двух темных стеклянных кружков, скрепленных четырьмя полосками клейкой бумаги, — через эти стекла я наблюдал явленное природой зрелище.