Россы стояли безмолвно, и только барабаны продолжали рокотать за их спинами. Но вот до них осталось всего шагов тридцать – и Манассия хорошо увидел всадника с обнаженным мечом, появившегося перед вражескими рядами. И голос этого всадника почему-то перекрыл даже шум мчащейся во весь опор хазарской конницы:
– ЗА РУСЬ!
И сразу ряды россов на несколько считанных мгновений разомкнулись, и оттуда навтречу кавалерии Манассии устремились всадники князя Черного. А пешие россы вновь сомкнули строй единым монолитом и двинулись вперед. По прежнему ревели они какое-то непонятное для бека слово, и знамена с Солнечным Колесом трепетали над их остроконечными шлемами…
Две конные массы столкнулись, изламывая копья, затаптывая своих и чужих, выбитых из седел. И прославленные панцирники Каганата остановились, задержанные заметно уступающими им в числе всадниками россов! Копья стали бесполезны, и теперь уже сверкали мечи, сокрушая щиты, кольчуги, латы, шлемы, рассекая плоть и кости. Иные из воинов князя Черного даже верхом рубились не клинками, а страшными тяжелыми секирами, которые с легкостью раскручивали над головою и обрушивали на хазар, сбивая их на землю.
Завывающая и визжащая толпа пехотинцев Манассии, подобно бушующим волнам в фиордах Скандинавии, налетела на линию ярко – алых щитов… И как волны раз за разом разбиваются о древние скалы Норэгр, они отхлынули с криками боли и ужаса, теснимые россами. Блеск оружия слепил глаза.