Да, россы также несли потери, и им все труднее становилось выдерживать строй. Они спотыкались о трупы, их ноги скользили в крови… Вот их ряды смешались… Но россы не бежали. Они, казалось, совсем не испытывают страха, хотя их войско уже со всех сторон было окружено хазарами.
Бек Манассия тоже понял, что победа близко, и придержал коня. Он был готов пожертвовать собою ради перелома в сече, но теперь – стоит ли гибнуть теперь, лишив себя радости вкусить плодов победы? Бек вновь подумал о девах россов, которые достанутся победителям, и даже призакрыл глаза, словно забыв о звоне оружия вокруг. А богатство, а слава, которые будут его достоянием! О Невыразимый, сколь милостив ты к Манассии!
Бек очнулся, посмотрел перед собою – и обмер… Прямо на него несся страшный, покрытый кровью всадник – росс. Шлема на его голове уже не было, и черные, как грозовая туча, волосы, черная борода, ясные, пронзительные голубые глаза сразу дали понять беку, кто перед ним. Неожиданно бек почувствовал себя ничтожным карликов, на которого несется горная лавина. Выше леса, выше горизонта, закрывая Солнце и Небо, вырос всадник, и меч его сверкнул, как молния, взмывая ввысь. Князь Черный громко кричал что-то, видимо пытаясь собрать вокруг себя рассеяных по полю боя, но еще живых россов. За секунду до того, как столкнуться со своим врагом, Манассия понял, что за слово вновь и вновь срывается с уст князя:
– Свобода! Свобода!!
…И невыносимо громко, громче, чем шум битвы, громче, чем стук сердца в груди бека, проклятые язычники били в свои барабаны! Манассия и сам закричал, и кричал долго, бесконечно долго, стараясь хотя бы этим заглушить невыносимый, незатихающий ритм из леса, уже ничего не видя вокруг…
Стрела вонзилась в грудь князя Черного, заставив его отклониться назад.