Пожалуйста, пусть будет по воскресеньям, согласился пожилой господин. Он достал из бумажника двести франков, дал их нетвердо стоявшему на ногах человеку и сказал: Благодарю вас!

Мне было очень приятно, ответил тот и мгновенно скрылся в глубокой тьме.

Ибо внизу тем временем воцарилс мрак, тогда как наверху, на мостах и набережных, зажглись серебряные фонари, дабы возвестить наступление веселой ночи в Париже.

II

Хорошо одетый господин тоже скрылся во мраке. Он и в самом деле сподобился чуда обращения. И решил теперь вести жизнь беднейшего из бедных. И потому он жил под мостами.

Но что касается другого, то это был выпивоха, прямо-таки пропойца. Звали его Андреас. И жил он, как многие пьяницы, милостью случая. Двести франков таких денег у него давно уже не водилось. И наверно, потому, что их не водилось так давно, он вытащил при тусклом свете одинокого фонар под одним из мостов клочок бумаги и огрызок карандаша и записал адрес маленькой Святой Терезы и сумму в двести франков, которую отныне был ей должен. Затем поднялся по одной из тех лестниц, что ведут с берегов Сены на ее набережные. Там, он знал, есть ресторан. И он туда зашел, ел и пил вволю, истратил много денег да еще прихватил с собой целую бутылку на ночь, которую, как обычно, собирался провести под мостом. Даже вытащил из мусорной корзины газету. Но не для того, чтобы читать, а для того, чтобы укрыться. Газеты ведь удерживают тепло, это все бездомные знают.

III

На следующее утро Андреас встал раньше обычного, так как удивительно хорошо спал. Призадумавшись, он вспомнил, что вчера пережил чудо, чудо да и только. И раз у него было ощущение, что в минувшую теплую ночь, укрывшись газетой, он спал особенно хорошо, как ему давно уже не спалось, то он решил еще и помыться, чего не делал уже несколько месяцев, то есть все холодное врем года. Однако, прежде чем раздеться, он еще раз полез в левый внутренний карман пиджака, где, как ему помнилось, должен был лежать осязаемый остаток чуда.