Потом стал искать местечко поукромней, где-нибудь за выступом берега, чтобы помыть хотя бы лицо и шею. Но ему казалось, что за его мытьем везде будут наблюдать люди, жалкие люди вроде него самого (пропащие, как он вдруг назвал их про себя), так что от этого своего намерения он в конце концов отказался и удовольствовался тем, что просто окунул в воду руки. После чего опять надел пиджак, проверил еще раз, целы ли деньги в левом внутреннем кармане, и почувствовал себя совершенно очищенным и даже преобразившимся.

Он начал новый день один из тех дней, какие он с незапамятных времен привык растрачивать попусту, в решимости и сегодня тоже пойти на исхоженную им улицу Четырех Ветров, где находился русско-армянский ресторан "Тары-бары" и где он проматывал на дешевые напитки те скудные деньги, которые дарил ему прихотливый случай.

Однако у первого же газетного киоска, мимо которого он проходил, Андреас остановился, привлеченный пестрыми обложками еженедельников. Ему вдруг все стало интересно: захотелось узнать, какой сегодня день, какое число и чье имя этот день носит. С этой целью он купил газету, увидел, что сегодня четверг, и вдруг вспомнил, что родился он тоже в четверг. Тогда, не обращая внимания на число, он решил именно этот четверг считать своим днем рождения. Его охватило детски-радостное ощущение праздника, и он, ни секунды не медля, поддался доброму, даже благородному побуждению не заходить в "Тары-бары", но с газетой в руке завернуть в заведение получше, чтобы там выпить кофе, непременно с ромом, и съесть бутерброд.

Итак, уверенный в себе, несмотря на свою оборванную одежду, он зашел в бистро поприличней и сел за столик, это он-то, давно уже привыкший только стоять у стойки, вернее, на нее опираться. Итак, он сел. А поскольку напротив его места висело зеркало, то он не мог не взглянуть на свое отражение, и у него возникло чувство, будто он заново знакомится с самим собой.