Женя снимал кладку монастыря Жеронимуш, затем – стены домов на улицах, алые черепичные крыши. Фасады многих зданий были снизу доверху покрыты яркими плитками с узорами, а в них – встроенные картинки, похожие на изразцы. Картинки назывались «азулежу», продавались в виде сувениров в любом, даже самом захудалом магазинчике, и с них то смотрела печальная Дева Мария, то показывала бок каравелла под всеми парусами.

– Они предохраняют дома от сырости, – объяснила Софи. – Это не только для красоты. Здесь очень капризный климат, и с Атлантики дует сырой ветер. «Азулежу» не дают стенам портиться.

– Так лучше бы бетоном замазали, и все! – посоветовал всем португальцам Вася, и Женька закатил глаза.

В процессе хождения по городу обнаружился еще один Васин недостаток, о котором Женя, ввиду редких встреч со своим квадратным родственником, начисто позабыл.

Вася все знал.

Он знал все лучше, чем писали в путеводителе, а так как в путеводитель не заглядывал, мазал мимо цели в девяти случаях из десяти. Ильясов даже не пытался переводить Софи всю ту чушь, которую нес дражайший зять. Вася знал, куда идти и что делать, хотя ни разу не заглянул в карту, и в результате честная компания едва не заблудилась в узких улочках на холмах, в поисках обзорной площадки с видом на город. По вопросам строительства Вася имел одно крепкое мнение – бетон всему голова! – и не стеснялся просвещать спутников, тем не менее искренне радуясь узорчатым фасадам. Для него авторитетом не являлись ни Софи, прочитавшая, судя по всему, кучу материалов о португальской столице, ни известный местный застройщик – маркиз де Помбаль, восстанавливавший Лиссабон после разрушительного землетрясения 1775 года. Вася знал, куда приложить бетон, и Вася об этом поведал, а еще добавил об арматуре и правильном смешивании растворов.