– Что за напасть такая, – задумчиво сказал Женя. – В июне по Франции катались, там тоже машина в первый же день портилась…

– Тоже колесо прокололи? – сочувственно поинтересовалась Люся.

– Да нет, там другая была история. С жуликами. В аккумуляторе покопались, чтобы из багажника чемоданы украсть.

– И украли? – ахнула сестра.

– Не успели.

Вася свое дело знал: новое колесо стояло на месте, а старое валялось в багажнике, наполовину придавив Женькин рюкзак. Ильясов не сказал ни слова, просто переместил свои вещи из-под шины. Что ни говори, а Вася выручил. Сам Женька возился бы с колесом до второго пришествия (всю эту машинную механику он плохо понимал и еще хуже умел сладить с ней на практике) или звонил бы в сервис, а когда еще приехали бы неторопливые португальцы – остается только гадать.

– Спасибо, Вася.

– Да не за что, – хмыкнул зять и полез на заднее сиденье, весьма собой довольный.

В Эшторил возвратились около часу дня, быстро перекусили в кафе (по такой жаре есть особо не хотелось) и отправились на пляж. Как ни странно, там обнаружились и незанятые лежаки, и зонтики; океан пестрел парусами – виндсерферы, пользуясь волнением, отрывались по полной. Женька вытянулся на лежаке, подставив спину солнцу, так донимавшему ранее, и даже замычал от удовольствия. Он чувствовал себя если не самым счастливым человеком на земле, то, пожалуй, его заместителем.

Шум прибоя то накатывал, то отдалялся, и в этом прослеживалась какая-то старинная власть природы над человеком. Кстати, до начала девятнадцатого века морские купания вовсе не были приняты. Ильясов помнил, что то ли в шведском, то ли в датском порту однажды в виду берега затонул корабль, и из большой команды спаслось всего двое моряков – остальные просто не умели плавать. Боялся народ воды, боялся и не мылся даже, а теперь, гляди-ка, полюбил…

Из задумчивости Ильясова вывели громкие голоса: Вася и Люся бранились из-за того, кто пойдет покупать воду, о которой, конечно же, забыли («А что я? Я не знаю, как спросить!» – «И я не знаю!»).