Ещё в армии, я подумывал о том, чтобы завербоваться на Север, в Уренгой и написал об этом родителям. Но после службы в Уренгой я не попал, а попал в г. Мары, в Туркмении, куда меня пригласил в гости один мой товарищ по оружию. Как-то так получалось по моей жизни, что я всегда больше сходился с мусульманами, евреями и цыганами, чем со своими русско-православными братьями и сёстрами, я даже был женат на цыганке.

С товарищем мы славно погуливонили недели две, он был, вообще-то, курдом и его семья не слишком соблюдала запрет на алкоголь. После чего я наладился домой. Мой путь лежал через Каспий, но водную преграду я так и не преодолел. До парома оставалось четыре часа и я отправился убить время в местечко Красноводск. Он запомнился мне красным: красное небо, красные дувалы, красное вино. Дешёвым этим, местным вином я усосался вдрызг вместе с какими-то дембелями, такими же пограничниками, как и я, но не такими заслуженными. На почве недостаточного ко мне уважения возник разбор и драка. Их было трое, я один, на груди у меня болталась медаль «За отвагу».

К тому времени, у меня уже вошло в привычку постоянно носить в кармане нож. В некоторых случаях нож бывает лучше автомата. Я купил его в Хайратоне, в Союзе такие вещи ещё были большой редкостью. У него был бритвенный угол заточки и шайба на клинке, чтобы открывать одной рукой, америкосы сделали. Лёгким движением такого лезвия, можно было развалить горло барану до самых шейных позвонков, я пробовал.

Я порезал пацанам руки и лица, может, и ещё что-то. Не помню. Всё стало красным, кровь забрызгала всю кафешку, и я побежал. В городе было полно патрулей, за мной погнались, но не догнали.

Каково же было удивление моего товарища по оружию, когда я снова появился перед ним, переодетый в тряпьё, которое я украл с верёвки во дворе какого-то дома. Я перепугался насмерть, когда чуть-чуть протрезвел, ведь вполне мог кого-то и завалить совсем.