Товарищ выслушал, ушёл и вскоре вернулся со своим дядей Мурадом. Дядя Мурад сказал, что человек я хороший, честный и что он мне поможет.

На следующее утро я трясся с ним в «уазике» по пустыне Кызыл-Кум.

Кызыл-Кум, значит – Красный Песок. Красный песок там действительно есть, есть и жёлтый, но в основном, это мергель и глина. Там добывают нефть и газ и где торчат вышки – чёрные пятна. А ещё там, как оказалось, выращивают опиумный мак.

Мак был высажен косыми террасами на склоне широкого оврага, в моих краях такой овраг назвали бы «балкой». Со стороны посевы не были заметны вообще, а с воздуха их можно было увидеть только когда не закрывала тень от склона. Ещё там был полуразвалившийся сарай из сырцового кирпича и дыра в земле – кяриз. В последующие две недели я вытаскивал оттуда по триста вёдер воды в день. Мак можно и не поливать, и так вырастет. Но если поливать, урожай будет в два раза больше.

Вёдра я волок к началу террас и там выливал, дальше вода шла вниз самотёком, по специально проложенным канавкам. Делал я это, когда заходило солнце, под солнцем вода моментально высыхала в самом начале террасы. Под утро, я падал и засыпал, перекусив, чем Аллах послал. Мурад оставил хлеб, соль, рис, чай и сигареты «Памир». Первую неделю я сильно мучился от многодневного запоя и тяжёлой работы. В начале второй недели появились чабаны.

Это были очень странные чабаны. Они гнали перед собой два десятка тощих овец и вели в поводу двух гружёных верблюдов, у них были хорошие карабины под автоматный патрон. Я как раз собирался начать работу и сильно встревожился – мак-то, рядом. Но они заулыбались, закивали приветливо и расположились возле кяриза –вода в пустыне общая.

Меня позвали на чай, о работе пришлось забыть. Я всё ждал, когда они спросят, что я тут делаю и уже приготовил совершенно идиотскую историю, но они ничего не спросили. Оказалось, что Мурад им приходится каким-то родственником, но здесь все приходились кому-то родственниками, что не мешало им люто, по-родственному, враждовать. И улыбались здесь все, даже если собирались перерезать кому-то горло.