— Р-р-родственники бывают очень непр-р-риятными, но р-родная кровь это вам не вода, и в случае надобности они станут за вас гор-р-рой.

Чувствуя гордость от того, что произвела впечатление, Доринда улыбнулась своей обворожительной улыбкой и двинулась дальше.

— Я как раз собиралась позвонить.

Мисс Доналдсон снова произнесла «имфм» и удалилась в мрачную клетушку, которую именовала своим офисом.

Доринда вошла в телефонную будку и закрыла дверь. Это было единственное место в доме, где можно было говорить, не опасаясь, что тебя подслушают. Сквозь стены каморок можно было расслышать каждое слово. И в холле, и в коридорах, и в столовой, и в комнате отдыха всегда находились любители послушать чужие разговоры. У некоторых старых леди в жизни не осталось иных интересов. Сидя вечерами на скамье у камина, они обменивались подслушанной информацией. А когда кто-то принимал ванну, было слышно, как льется вода, и если ее расходовали больше, чем полагалось, это становилось известно всем постояльцам. Особое негодование вызывала Джудит Крейн, принимавшая ванну дважды в день, но, к счастью, она съехала в конце недели.

Зато телефонная будка была звуконепроницаемой. Забавно было видеть, как люди открывают и закрывают рот, будто рыбы в стеклянном аквариуме, вид у всех такой потешный. Но самой ей находиться в будке очень нравилось: словно оказался в собственном мире. Причем не один — с помощью волшебного телефонного диска одиночество можно было разделить с кем хочешь.

Доринда опустила монеты в щель, набрала номер и стала ждать. Для проходящих мимо, она являла собой отрадное зрелище. Кругом было столько унылых, печальных, сердитых и раздраженных лиц, что приятно было видеть хоть одно веселое. Доринда почти всегда выглядела веселой. Даже во время единственного визита к дантисту: хотя ее и пугал незнакомый жутковатый аппарат, она умудрилась и там улыбаться. Доринда шла по жизни с улыбкой — не только на губах, но и в глазах, которые сияли и казались золотистыми, когда Доринду что-то радовало.