И он разрезает свою долю надвое и отдает малышкам - Фрейдке и Бейлке.

- Фрейдка! Бейлка! Вот вам еще по куску хлеба, будет вам на ужин.

Фрейдка и Бейлка протягивают тощие черные ручонки, заглядывают отцу в глаза, не верят: а вдруг он шутит?.. Дети-лакомки играют с отцовской долей хлеба до тех пор, пока не начнут откусывать по кусочку. Мать это видит и принимается кричать и кашлять:

- Только и делают, что едят!

Отец не может этого слышать, хочет ей ответить, но молчит. Не может он говорить и не имеет права. Кто он здесь? Битый черепок. Он здесь последний из последних, лишний, всем лишний, и им и себе самому.

И в самом деле - делать он ничего не делает, абсолютно ничего. Не потому, что не хочет или не пристало ему, а потому, что делать нечего! Нечего - и все тут! Все местечко жалуется, что людям делать нечего! Согнали, не сглазить бы, столько евреев... Радость, ну и ну!

"Но и то благо! - думает Хаим Хайкин. - Хорошо, что у меня есть дети. У других и того нет. Но рассчитывать на детей..."

Эх, знаете, нехорошо, когда приходится рассчитывать на детей. Не потому, что они не захотят помочь отцу, упаси бог! Но он сам не может, не может!

Он знает, как дети устают за день. Он знает, что из них выжимают пот до последней капли. Он знает!

Каждый кусок хлеба для него - капля их крови. Он пьет кровь своих детей. Вы слышите? Он, Хаим Хайкин, пьет их кровь! Он не может!

- Папа, почему ты не ешь? - спрашивают дети.

- У меня сегодня... пост, - отвечает Хаим Хайкин.

- Опять пост? Сколько же у тебя постов?

- Меньше, чем дней в неделе.

И Хаим Хайкин не лжет. Постится он часто. Конечно, бывают дни, когда он ест. Но день, когда он постится, для него самый лучший.