"Во-первых, это богоугодное дело. Лишняя доля царства небесного, проценты нарастают, увеличивается капитал...

Во-вторых, на меня не тратится ни копейки. Я ни перед кем не должен отчитываться. Правда, никто с меня и не спросит. Но на что это мне, когда я могу обойтись и так.

А чего стоит то, что я чувствую себя чуточку выше животного? Животное ест каждый день, а я могу и через день. Человек должен стоять выше животного.

Ах, если бы человек мог дойти до того, чтобы обходиться без еды!.. Да вот утроба, черт бы ее взял! - говорит Хаим Хайкин самому себе, и от голода начинает размышлять, пускается в философию. - Из-за утробы, из-за страсти чревоугодия возникают на свете все беды и горести. Из-за утробы, из-за страсти чревоугодия я нищий, а дети мои вынуждены трудиться до кровавого пота, рисковать жизнью ради куска хлеба".

"Что было бы, если б человку не надо было кушать? Ай-яй-яй! Мои дети были бы тогда все дома! Не надо трудиться! Не надо обливаться потом! Ни к чему бастовать! Не надо рисковать! Нет больше фабрик! Нет больше фабрикантов! Нет богачей! Нет нищих! Нет вражды! Нет, нет, нет! Рай! Рай земной!"

Так думает Хаим Хайкин, углубляется в размышления, проникаясь жалостью ко всему миру. Ему обидно, очень обидно, что человек так недалеко ушел от животного...

День, когда Хаим Хайкин постится, говорю я вам, лучший для него день, а день настоящего поста, например, Девятое Ава (ему стыдно признаться) - для него праздник!

Понимаете? И не ел, и не животное, и не питался кровью детей, и богоугодное дело сделал, и хорошенько поплакал по случаю разрушения храма.

Ибо как можно плакать, когда человек сыт? Как может сытый чувствовать горе? Чтобы чувствовать горе, сердце должно замирать.

- Бог их знает! Угождают утробе, боятся поститься, преподносят богу грошовую взятку.

Так говорил Хаим Хайкин и злился на тех, кто откупается от поста, жертвуя медяк на благотворительные дела.

Люди утверждают, что наиболее трудный пост это - Девятое Ава.