Хуже того: чтобы овладеть женщиной, мужчине зачастую приходится изображать любовь или хотя бы произносить ласковые слова, которые она вправе воспринимать как проявления нежных чувств. И когда он слышит в ответ: "Я тоже люблю тебя, милый!" - он понимает, что попался в собственную ловушку, и отводит глаза, чтобы любимая не увидела в них жирный отблеск предательства.

3

Значит, единственный способ избежать предательства, думает Алексей Михайлович, это измена. Стоит изменить женщине - чужой, не своей жене, - и сразу избавляешься от необходимости предавать ее. Ведь она - чужая жена, она на собственном опыте изведала, что такое супружеская неверность, вкусила плодов запретной любви - и в этом смысле больше, чем любовница: она твоя сообщница, коллега, товарищ по несчастью.

Даже в мыслях Алексей Михайлович не решается употреблять сочетания "влюбленная в меня", "моя сообщница". Он обращается к воображаемому, в реальности не существующему "ты". В тебя влюблены, ты изменил, ты совершаешь предательство, повторяет он, отодвигая влюбленность, измену и предательство подальше от пределов бережно охраняемого "я".

На самом деле, он думает о себе. Только о себе. Пока он был влюблен в ту женщину, он думал о ней. Вектор его мыслей и чувств неизменно направлен был от него к ней. Только ее существование имело значение. Только в той стороне, где она, было солнце. Он жадно принюхивался к слабому ветерку, доносящему порой запах ее тела. Ненавидел рекламу дезодорантов - женщина должна пахнуть женщиной, а не цветком. И когда наступало безветрие - приходил в отчаяние.

Быть - означало быть с нею.

Думать - означало думать о ней.

Чувствовать - означало чувствовать, как ее тело сливается воедино с твоим.

Она была Северным полюсом для его внутреннего компаса, постоянной мишенью всех его чувств, нацеленных на нее, как баллистические ракеты времен холодной войны были на нацелены на Америку.