И так же, как в случае с Америкой, где-то глубоко в его сознании сидело убеждение, что ракеты запускать нельзя. Они должны быть готовы к запуску, должны видеть постоянно свою цель, при них должно нестись круглосуточное боевое дежурство - но запуск приведет к катастрофе, взаимному уничтожению, никто не уцелеет и не победит, а проиграют обе стороны.

К тому же Алексей Михайлович не был уверен, что когда придет судный день, удастся произвести запуск.

Не ручаюсь за достоверность, не специалист, но приходилось читать, что когда началось взаимное разоружение и уничтожение стратегического оружия, когда американские наблюдатели впервые побывали в секретных шахтах и увидели орудия смерти, которыми мы их так долго пугали, выяснилось, что многие из этих пугал (называли цифры: от пятидесяти до восьмидесяти процентов, если не ошибаюсь) были и впрямь только пугалами, то есть запустить их нам бы не удалось. Или они взорвались бы при старте, причинив ущерб не Америке, а нам самим.

Такое же ощущение у Алексея Михайловича: его собственные ракеты вот-вот взорвутся в шахтах, он знает это, но не может ничего изменить, ключи повернуты, кнопки нажаты, и механический голос повторяет: "До старта осталось сорок секунд... До старта осталось тридцать секунд... До старта осталось..."

4

Женщину, в которую Алексей Михайлович так долго был влюблен, звали Виктория, но когда он увидел ее в электричке, он этого еще не знал. Она тоже не знала, что он - Алексей Михайлович. Может быть, не только для них, но и для многих героев моего повествования было бы лучше, если бы они этого не узнали. Пусть бы и дальше оставались незнакомыми пассажирами, случайно встретившимися в полупустом вагоне скорой электрички.

Когда электричка остановилась на одну минуту, Алексей Михайлович оторвал голову от книги, посмотрел в окно - и увидел название города, где жил много лет назад, где пережил однажды летом памятное до сих пор приключение с одной женщиной - назовем ее для определенности К. - и где до сих пор жила его жена Людмила - бывшая, но все еще единственная, потому что во второй раз он пока не женился.