- Черти, дьяволы гладкие, - ругалась кухарка, стараясь схватиться за железное коромысло и вылезть из раскачивающейся кади.

- Восемь пудов до обеда тянет, а пихтерь сена съест, так и гирь недостанет, - опять объяснил красивый молодец и, повернув кадь, выбросил кухарку на сложенное в угле кулье.

Баба, шутливо ругаясь, начала оправляться.

- Ну-ка, а сколько во мне будет? - пошутила Катерина Львовна и, взявшись за веревки, стала на доску.

- Три пуда семь фунтов, - отвечал тот же красивый молодец Сергей, бросив гирь на весовую скайму. - Диковина!

- Чему же ты дивуешься?

- Да что три пуда в вас потянуло, Катерина Ильвовна. Вас, я так рассуждаю, целый день на руках носить надо - и то не уморишься, а только за удовольствие это будешь для себя чувствовать.

- Что ж я, не человек, что ли? Небось тоже устанешь, - ответила, слегка краснея, отвыкшая от таких речей Катерина Львовна, чувствуя внезапный прилив желания разболтаться и наговориться словами веселыми и шутливыми.

- Ни боже мой! В Аравию счастливую занес бы, - отвечал ей Сергей на ее замечание.

- Не так ты, молодец, рассуждаешь, - говорил ссыпавший мужичок. - Что есть такое в нас тяжесть? Разве тело наше тянет? тело наше, милый человек, на весу ничего не значит: сила наша, сила тянет - не тело!

- Да, я в девках страсть сильна была, - сказала, опять не утерпев, Катерина Львовна. - Меня даже мужчина не всякий одолевал.

- А ну-с, позвольте ручку, если как это правда, - попросил красивый молодец.

Катерина Львовна смутилась, но протянула руку.

- Ой, пусти кольцо: больно! - вскрикнула Катерина Львовна, когда Сергей сжал в своей руке ее руку, и свободною рукою толкнула его в грудь.

Молодец выпустил хозяйкину руку и от ее толчка отлетел на два шага в сторону.

- Н-да, вот ты и рассуждай, что женщина, - удивился мужичок.