— Йес, сэр! — и в трубке послышались короткие гудки.

А еще через несколько минут на пороге возникла высокая светловолосая молодая женщина в джинсах и штормовке, с огромной дыней в руках.

— Дыня?! В феврале?! — ахнула Женька. — Фантастика!

— Так я ж из Самарканда, — пожала плечами Люська. — Из экспедиции. Кости искали.

— Нашли?

— А как же! Чаем напоишь, хозяюшка?

— Ах, черт! Чайник же раскипается! — хлопнула себя по лбу Женька и умчалась на кухню.

* * *

— Так вот, — прихлебывая крепкий чай, рассказывала Люська, — должны были мы вернуться еще в октябре — сезон-то заканчивался, и тут такая удача. Вышли в ущелье — хорошее такое, глубокое, без вертолета и не сунешься. Вертолета дождались, сунулись. А там — заповедник непуганых косточек. Как оставили хозяева, так и лежат. Ну, засели, стали разбираться. Четыре месяца разбирались. Оказался полный набор — весь поздний мезозой как на ладони. Вот и все мои новости. А у тебя что?

— Обычные дела. Все лето мотались по Атлантике за афалинами. Не идут на контакт, хоть тресни! А мы их перехитрили — запустили в стадо Альфу. Ты же знаешь, Альфа — дельфинка умная, да и сородичи ее шпиономанией не страдают. Альфа создала нам рекламу, после чего мы очень мило с ними пообщались и расстались чрезвычайно довольные друг другом. Теперь сижу, творю отчет…

— А личная жизнь? — поинтересовалась Люська.

Женька только махнула рукой:

— А ты как думаешь?

— Остаешься верной Питеру?

— Поневоле, Ксави, поневоле. То ли перевелись нормальные мужики, то ли мне ширпотреб попадается. Да ну их! А у тебя как?

— Так же! — рассмеялась Люська.

— Ну да?! А Виктор?!