– Ты ведерко-то свое тут оставь. Чего его в чистую кухню прешь? – гостеприимно рявкнула соседка. – Проходи, руки мой и за стол, я пока чай поставлю.

Пока Серафима согревала красные от утреннего морозца руки под горячей водой, соседка уже успела привести себя в порядок, переодеться и даже выставить на стол нехитрое угощение – дешевенькое печеньице да простенькие карамельки.

– Меня Верой Михайловной зовут, – чинно представилась она и напыщенно сунула Серафиме руку пирожком. – Можно просто Вера, потому что я всяко-разно моложе тебя.

Серафима не спорила. Она с интересом оглядывала маленькую, уютную кухню и удивлялась – на первый взгляд Вера была легкомысленной неряхой, а ведь поди ж ты, кругом чистота и ухоженность.

– Я и говорю – зря ты сюда притащилась с этими ведрами, – шумно хлебала чай из белой пузатой чашки хозяйка. – Разве ей теперь до окон? У человека такое горе, а ты в доме грязь разведешь…

– Так примета такая есть – после покойника надо окна помыть, – пояснила Серафима. – Вот я и подумала…

– Это кто ж такую примету выдумал? – даже отставила чашку соседка. – Что ж получается – у вдовы горе, а она должна по окнам скакать, чистоту наводить? Да разве Алиске до окон? У нее и так-то… Ой, прям так жалко ее, так жалко… Муж от полена скончался, сынок гудит каждый день…

– Как это гудит?

– Да так! – обозлилась на соседского сынка Вера. – Целыми табунами к себе друзей таскает! То парни у него толкутся, то девки! Отцу-то еще девяти дней не отметили, а он уже каждый день с новой девкой. Ну как это по-твоему? А матери каково? Вот я и…

Рядом в квартире хлопнула дверь, и Серафима насторожилась.

– Ой, вы знаете, Вера… Можно я к вам попозже зайду, а? Вдруг Костеренки унесутся куда-нибудь, а мне ведь к ним. Неудобно получится. А уж потом вы мне подробно обо всех несчастьях расскажете. И какая Алиса несчастная, и какая вы…