– Чего это вы тут бациллами трясете? – перекосило Серафиму. – Не мучьте птицу, возьмите и похороните ее вон в том мусорном баке! Прям перед носом крутит…

Соседка перестала трясти птицей и удивленно вытаращила глаза.

– Я смотрю, тебе не нравится? – потрясло ее эдакое открытие.

– Да уж! – демонстративно отвернулась от нее Серафима. – А если вам в удовольствие над бедной птичкой куражиться, так идите вон. Да, просто идите отсюда! Живодерка!

Соседка отшвырнула птицу на газон, вытерла руки о штаны и присела к Симе на скамейку.

– Стало быть, не ты… – проговорила она. – Понимаешь, проклятье на мне: то лапы куриные возле двери найду, то вот целого голубя дохлого кто-то подкинул. Потому и спросила – не ты ли постаралась? Вроде еще раннее время, кому, кроме тебя, в голову такая дурь придет – вставать ни свет ни заря. А это не ты…

– Ко мне такая дурь тоже бы не пришла – тащиться к вам, чтобы пернатых подкидывать, – взбрыкнула Серафима. – Просто меня попросили к Костеренко зайти, окна помыть, а у них еще света нет, вот и сижу, жду, когда проснутся.

Женщина жутко обрадовалась. Вскочила и захлопала себя по бокам:

– Надо ж, счастье-то какое! Ты, слышь чего, – пока Алиса спит, пойдем ко мне, а? У меня окна вымоешь!

– Ага, делать мне больше нечего! Я же не просто так к Костеренко, а помочь несчастной вдове. А вы – несчастная вдова?

Соседка призадумалась.

– Вот видите, – не дала ей ответить Серафима. – С какого ж перепугу я у вас батрачить стану?

– А я, может быть, просто несчастная! – наконец догадалась та и напустила в глаз слезу. – Знаешь, какая я несчастная? Пойдем расскажу. Пойдешь?

Серафима на ноябрьском ветру уже изрядно продрогла, поэтому к соседке не просто пошла, а побежала впереди самой хозяйки.