– Ну и как? – у меня появилась слабенькая надежда на хоть какое-то взаимодействие и поддержку.

– А никак, – вновь усмехнулся Дмитрий Викторович, а у меня опять внутри что-то оборвалось.

– Да… Прилетали вертолеты огневого прикрытия. По четыре штуки. Зависнут на высоте полутора километров и на таком же удалении и оттуда начинают выстреливать свои НУРСы и противотанковые ракеты, которые благополучно разрывались в верхушках деревьев. Вертолетчики даже из своих пулеметов стреляли… А боевикам хоть бы что. Наши просили летунов, чтобы те поближе переместились и били на поражение. Но это было безуспешно. И эти Ми-24 продолжали прилетать и с этого же расстояния добросовестно выпускали свои неуправляемые снаряды и управляемые ракеты, да всё попусту.

– А артиллерия?

– Там боевики подобрались к нашим позициям уже так близко, что когда начала артиллерия работать, то немного накрыла и своих. Это потом… Когда всё было почти кончено, тогда комбат Евдюхин вызвал огонь на себя. Так он и погиб около радиостанции.

– А… Ваш?.. – с трудом выдохнул я.

– Я тогда еще не знал, как моего Диму… – тяжело вздохнул Петров. – Мне рассказали, как его нашли… В первый раз наша разведка заползла на высоту спустя пару часов как всё там затихло. То есть под самое утро… Они в этих сумерках обнаружили тело Евдюхина, других офицеров и моего сына… Но тут показались духи из тылового отряда, которые собирали оружие, боеприпасы и так далее. Разведчики тут же уползли обратно. И во второй раз наши поднялись на горку уже на следующее утро. Все тела погибших лежат как и вчера, только нет лейтенанта Петрова. Ночью выпал снег, и от того места, где он лежал, идут чьи-то следы… Причем, это следы босых ног… Мне это офицер-медик рассказывал… Который всё это видел…