Ждать пришлось месяц.

Два предыдущих выпуска уехали без задержки, а нам — неожиданные каникулы: выход в город без увольнительной.

На главной улице и в переулках много старых, но добротных домов — здесь когда-то жили богатые люди. И сколько же церквей! Собор, монастырь, церкви помельче. Все бездействующее и обшарпанное — учреждения, конторы, базы...

Мимо книжного развала пройти невозможно. Ребята деликатно косились на полки с книгами, я рылся на прилавке. Двухтомник Джорджо Вазари!.. “Жизнеописания наиболее знаменитых ваятелей и зодчих”. Московское издание 1933 года при участии Дживелегова и Эфроса.

Ребята заинтересовались, но как было им объяснить, что автор, итальянский архитектор, живописец и историк искусства, навсегда велик уже тем, что в XVI веке первым ввел понятие “Возрождение”! Беспомощное ощущение пропасти: ничего не понимал в крестьянстве, они — в искусстве. Но раз их товарищ радуется, обрадовались и они. Решено отпраздновать: выпить пива. Ярославец Тихменев знал палатку, где не разбавляют.

Целыми днями, растянувшись на койке (святотатство, каравшееся жесточайше, но застрявшие выпускники — призраки, коим законы не писаны), блаженствуя, читал Вазари. Казарма безлюдна. Рота, оставив дежурного и дневального дремать возле тумбочки, после завтрака исчезала, “команда” насела на меня:

— Книжку потом почитаешь, Катенька ждет!

— Какая Катенька?! — отбивался как мог.

Первое в жизни взрослое свидание взволновало.

Общение со слегка испуганной, моего возраста девчонкой, выглядело нелепым. Разговаривать не о чем. Сидели и молчали от неловкости.

— Ну как? — спросила “команда”.

— Сбежал, как Подколесин.

“Команда”, не поняв про Подколесина, все поняла про меня.

Каждый прощался с мирной жизнью по-своему. Не потому, что кто-то был лучше, а кто-то хуже, были разными.