Шли по белеющему асфальту. С левой стороны темнота казалась более густой и зловещей. Где-то там находилось загадочное — фронт.

— Это какой фронт? — спросил я здешнего лейтенанта.

— Центральный.

Кто им командует, он не знал. На “фронтовой” стороне вспыхнул прожекторный луч и тревожно побежал вкруговую.

— Что это? — забеспокоились минометчики.

— Аэродромный маяк, — буднично объяснил лейтенант. — Возле Малоархангельска.

Подсвечивая полупритушенными фарами, нас нагнала порожняя автомобильная колонна. Оказалось — нам по пути. Мы уехали, а далекий луч все звал и звал.

При встрече в Ельце весело выясняли, кто как ехал, как шел, кто заблудился и кого где нашли.

Потряс мертвый город Ливны. Через него проходила линия фронта. Где тут могли находиться воевавшие люди? Наши и немцы? В грудах камней, кирпича и искореженного металла места для живого человека не было...

Поразил второй тыловой рубеж обороны Курского выступа в полосе Центрального фронта — в две линии. Начинающие командиры не представляли, что такое может быть. Без войск — наготове мощные дзоты. За деревьями, вдоль опушек, глубокие, обшитые тесом траншеи с выносными окопами под огневые точки. Позиции для орудий прямой наводки и наблюдательные пункты. Красная Армия летом 1943 года решила стоять насмерть.

Сюда немцы прорваться не смогли.

Из Ельца нас дачным поездом отвезли дальше в тыл.

Село Водопьяново над Доном — родина прославленного летчика.

Славным июньским утром бывшая 20-я минометная, а теперь одна из рот запасного офицерского полка, направлялась в поле на занятия. Командовал ротой набиравшийся сил после госпиталя старший лейтенант — красная ленточка над карманом гимнастерки. Он в стороне от строя, а вел роту назначенный им в свои заместители лейтенант Николаев.