— Ну ладно, пока.

— Ага. Постой.

— Что, мам?

— А я собачку купила.

— Какую собачку?

— Обыкновенную.

— Живую что ли?

— Нет, дохлую.

— Пашке?

— Конечно.

— А мне ты в детстве не разрешала покупать собачку.

— А ты просил что ли?

— Еще как.

— Не помню.

— Тебе Лада привет передает.

«Какая в жопу Лада»? — подумала Анна Дмитриевна. — «Наверное, его новая выдра».

— И ей большой привет.

Анна Дмитриевна нажала на отбой. Щас будем тут сопли разводить. Нет, Алькина Лариска все-таки лучше.

Дома бабушка положила собачку в коробку из-под обуви, покормила Пашку, помыла его самым тщательным образом и под предлогом, что почитает ему книжку, усыпила в спальне на диване.

У Анны Дмитриевны все болело. Каждая косточка, каждая мышца. Надо бы сходить в душ, но она беспомощно сидела в кресле и смотрела на спящего внука.

В это время в коридоре по паркету зацокали когти. Бабушка встала и пошла посмотреть. Пес выбрался из коробки, походил кругами, понюхал, потом встал посреди ковра и пописал.

Сука.

Анна Дмитриевна подошла к псине, взяла за шкирку и перевернула.

Точно, сука. А то — Джек, Джек! Найда. Она поставила ее на пол.

Анна Дмитриевна подумала, что прежде чем мыться самой, нужно продезинфицировать животное.

Сучка заскулила. Бабушка пошла на кухню, собачка поцокала за ней. Отыскав старое колотое блюдце, старушка положила его на пол перед раковиной, потом открыла морозильник и отломила от еще не успевшего замерзнуть фарша смачный, с кулак, кусок, бросила его в блюдце и ткнула в него носом собаку.

Сучка изумилась размерам куска, доверчиво и благодарно посмотрела на Анну Дмитриевну и зачавкала. Бабушка улыбнулась и погладила собачку.

В это время зазвонил домашний телефон. Звонила Алевтина.