Помните же, дорогие мои, когда станете читать историю шотландских вождей, написанную моим дорогим другом мисс Портер, что Уильям Уоллес был вовсе не таким, каким нарисовала его эта очаровательная дама, он отнюдь не шел в бой со слезами на глазах, с батистовым платочком в руке и в юбке с оборками, и вовсе не был героем, как это изображено у Тайтлера и Скотта, но, вероятнее всего, не был и негодяем, каким его вздумалось сделать доктору Лингарду.

Правда, он, пожалуй, был самым жестоким и свирепым воином в мире, который во время своих набегов на Англию убивал и грабил без всякой жалости, но если мы прощаем Уоллесу убийства англичан, мы должны простить и Эдуарду то, что он повесил Уоллеса, когда поймал его. Заметьте, вешать и убивать было принято в те времена, - более того, считалось, что это справедливо и похвально, и я не сомневаюсь, что людей, возражавших в то время против убийств, обвиняли в "слюнявой сентиментальности", точь-в-точь как сейчас всякого, кому тяжело, когда суд велит убить ближнего по закону. Что ж, во всяком случае, благодарение богу, что мы не живем в то время, ибо тогда у каждого из нас было бы в тысячу раз больше шансов быть повешенным, чем теперь. В таком предпочтении нет болезненной сентиментальности.

А раз так, мы должны понять право Уоллеса считаться героем и патриотом. После казни Уоллеса в Шотландии появился новый герой, которому повезло больше. Но длинноногий король Эдуард, не знавший пощады, уже умер, когда Брюс восторжествовал. Ну а его сын, Эдуард Карнаваронский, только делал вид, будто правит страной.

Этот Брюс долгое время колебался, на чью сторону стать: примкнуть ли к своим соотечественникам, над которыми он мог надеяться стать королем, или же сохранить верность Эдуарду и не рисковать своими владениями или даже своей головой.