— Все? — нерешительно спросил председатель. Анисим надел ушанку и пошел.

— Запиши его ко мне, — сказала Мария Тихоновна. — Пускай…

— Ты чего выскочила? — спросил председатель, увидев, что к столу пробирается Лена. — Не нарушай порядка. От комсомольцев записался Гриша.

— Он мне перепоручил, — сказала Лена, и все засмеялись, хотя ничего смешного в этом не было.

— Обожди…

— Товарищи, — крикнула Лена и вдруг улыбнулась. — Гриша, ты только меня не смеши. Товарищи! Хотите, вот мы заткнем за пояс «Красный пахарь»? Хотите? Обязуемся в этом году дать рекордный урожай и заткнуть за пояс «Красный пахарь».

«Нет, на этот раз она, видно, не подведет», — подумал председатель.

— Вот мы все договорились собрать тридцать два центнера пшеницы с гектара.

— Отметим, — сказал председатель и хотел было записать, но рука его повисла в воздухе. — Сколько ты сказала?

— Тридцать два центнера.

— Двадцать два, наверное? Все захохотали.

— Ты что, вышла сюда сцены представлять? Ты не ерунди, а дело говори. А не хочешь — так кончай.

— Сейчас. Вот вам смешно. А мы в «Комсомольской правде» читали про алтайцев. Так эти алтайцы сильно повысили урожай, увеличив норму посева. Только старики, наверно, боятся за это взяться, а мы сделаем, не забоимся. Вот мы и обращаемся к общему собранию с просьбой выдать нам полторы нормы посевного материала против райзовских.

Колхозники разделились. Одна половина, в большинстве молодежь, соглашалась дать семена комсомольцам, а другая — пожилые да старые — была против. Все заговорили, зашумели, заспорили. Звона графина совсем не было слышно. Собрание вконец отбилось от рук.

— Садись ты!.. — кричал Павел Кириллович Лене, утирая пот со лба. — Высказалась — и садись!