Акси-Вакси иногда удавалось заглянуть в ту комнату и увидеть чаплашку товарища Яшметова приближенной к ящику полированного дерева с матерчатой мембраной и зеленым пульсирующим глазом. Ящик был настолько велик, что пятилетний мальчик мог бы там стоять внутри во весь рост и дожидаться своей участи. Из всего, что доносилось к нему через уши и глаза, он, по всей вероятности, не понимал и малой толики, одной сотой части, и все-таки он был рад сидеть в коридоре и думать то ли вольно, то ли невольно о том, что в этом доме нет ничего удушающего.
Особую радость доставляло ему появление молодых родителей маленькой Галеточки, дяди Фели и тети Коти. Первый, смуглый, с заостренно-удлиненным лицом, приносил мяч, гантели, патефон, множество бумажного с изображением красных атлетов. Вторая, круглолицая, голубоглазая, держала на руках младенца Шуршурика. В сумке у нее тоже было немало агитлитературы по уходу за новорожденными.
Главная тетя, Ксения, вместе с бабой Дуней постоянно мыли Акси-Вакси. Наливали в цинковое корыто кастрюлю кипятку и столько же холодной воды, взбивали мочалкой мыльные пузыри, терли его кожу, на которой еще долго звездились какие-то полуязвочки. Эти полуязвочки аккуратно подмазывались ихтиоловой мазью и довольно споро стали бледнеть и подсыхать. Ксения и Дуня усиленно старались показать всем в семье и в округе, что Ваксик – это равноправный ребенок семьи, хоть и приходится сыном троцкисту и вредителю, их любимому Павлуше.