Мы приехали в Москву, где были встречены Александром Каном (влиятельным музыкальным критиком и основателем неофициального Ленинградского общества современной музыки), Сергеем Хреновым (издателем и редактором самиздатского журнала переводов, представлявшего на своих страницах такие имена как Ролан Барт, Жак Деррида, Роберт Крили, Юлия Кристева), Борисом Гребенщиковым (как и сегодня культовым героем и наиболее известным поэтомпевцом роксцены, хотя в то время ему не разрешалось публично выступать), Сергеем Курехиным (великим пианистом и гением, скрывающимся за фасадом Попмеханики), Александром Лепнинским (еще не ставшим в то время членом Звуков МЫ). Мы провели три дня в Москве. ROVA должны было дать два концерта, а потом - нам сказали - ночью на поезде мы должны были переехать в Москву, где нас ожидала встреча с Аркадием, поэтами и музыкантами.

Ситуация в Ленинграде была осложнена несколькими факторами. Концерты в Москве привлекли очень большую аудиторию, что заставило, вероятно, насторожиться официальных лиц Ленинграда и не столько по причине обширного интереса аудитории, сколько изза возможности встречи большого числа художников, интеллектуалов, писателей, разделявших одни и те же взгляды. Когда мы приехали в Ленинград, мы тотчас узнали, что наши концерты отменены.

Я встретила Аркадия Драгомощенко на Дворцовой набережной у Эрмитажа и поехала вместе с остальными челнами нашей компании к нему домой, в северные районы города. Благодаря словарю, жестикуляции и помощи друзей, в особенности Майкла Молнара, писателя из Англии, который прекрасно говорил порусски, у нас состоялась первая беседа, и мне кажется у нас какоето наитие по части того, что значил наш разговор.

Я привезла экземпляры моих собственных книг, книги Рона, Баретта, Майкла, других поэтов, я привезла также номера журналов This, издававшегося тогда Барреттом. Все книги я раздала. В последующие месяцы Сергей Хренов, Владимир Кучерявкин, Михаил Хазин начали коечто переводить из того, что я привезла.