Но Соловьев с присущей ему напористостью ответил:

— Что толку от этой комиссии! Руководителей лабораторий переставляют, как оловянных солдатиков, инженеры слоняются по коридорам, не зная, чем заняться… А то, что среди них есть умницы — сам подтвердил только что: с их помощью установку «Ревень»— первую нашу, бо-е-вую запустили, — теперь что, не в счет?.. Был у меня один из них на приеме, Червов…

— М-да… Неважнецкие новости, неважнецкие. Буду докладывать руководству, — мрачно сказал Лобастов. — Вон, кстати, оно едет, легко на помине…

Вдали показались два лакированных ЗИСа…

Берлин

Будто очнувшись от дремоты, развалившийся на заднем сиденье белого лимузина толстяк в светло-сером кителе вскинул мясистую руку к обрюзглому лицу. Протирая глаза, рявкнул шоферу:

— В Потсдам не поедем, сразу на виллу!

Геринг, набычившись, уставился в окно, но было совершенно очевидно, что его мало интересуют помпезные усадьбы с аккуратно подстриженными газонами.

Он был зол и досадовал на себя за то, что поддался уговорам представителя фирмы «Телефункен» и согласился на эту поездку. «А все из-за свиньи Митке, старого болвана, черт бы его побрал, — в который раз мысленно клял он начальника радиотехнической службы. — Инженеришка несчастный… Шарлатан, лизоблюд, выродок, — задам же я тебе трепку! Еще набрался наглости вводить меня в заблуждение, нашептывал, скотина: «Мой фюрер, примите господина Фрайзена. У него очень ценное для «люфтваффе» изобретение. Это такое оружие, которое возвеличит Германию. А вместе с этим и вас!»… Паршивая овца…»

Откинувшись на сиденье, он закрыл глаза, пытаясь расслабиться и с раздражением отметил, что опять думает об этих проклятых машинах с четырьмя громоздкими прицепами, напичканными аппаратурой, которые он увидел утром на испытательной площадке фирмы. На кабинах уставились в небо три антенны. Фрайзен, длинный и тощий очкарик, тыкая указкой, пояснял: