- Дом номер пять? - переспросил я.

- Нет. Именно засыпушка. У нас даже почтовый адрес такой. Белая, веселая такая засыпушечка.

И вот я шагаю в гости по Ленинградскому проспекту молодого города, поставленного прямо в тайге. В этом городе добывается не то золото, не то руда, не то алмазы - во всяком случае, что-то весьма важное, иначе не съехались бы сюда со всего света тридцать тысяч человек.

Ленинградский проспект ничем не отличался от других улиц города. Еще недавно он был первой просекой, прорубленной в тайге, и, верно, за свою первостатейность стал проспектом.

По правую сторону проспекта стояли двухэтажные дома, по левую палаточный городок. На каждой палатке - аккуратные таблички, не хуже столичных. Палатка № 1. Дальше, как полагается, идет палатка № 3, а потом сразу - 27.

За фасадными табличками виднелись другие палатки, и я сделал решительный шаг в сторону от Ленинградского проспекта.

Подобные поселения, именуемые "нахаловками", имеются чуть ли не в каждом новом городе. Собственно, с них и начинается всякий город. В палатках живут строители: землекопы, плотники, штукатуры. Они строят новые дома, прокладывают улицы.

Город растет. Вот уже пущен завод, фабрика, комбинат. Город ненасытен. Со всех сторон тянутся люди в новый город.

Город растет. И вместе с городом растет "нахаловка". Приходит телеграмма-молния: "Послезавтра прибывают триста комсомольцев-добровольцев, встречайте". В одну ночь на окраине палаточного городка вырастают двадцать новых палаток.

Обитатели палаток перебираются в новые дома, но другие тотчас занимают их место. К мужьям приезжают жены, дети. Палатки комсомольцев превращаются в семейные жилища, палатки технически совершенствуются: утепляются, электрифицируются.

Однажды городские власти решают провести в "нахаловку" водопровод (нельзя же людям без воды), повесить на палатках таблички (нельзя же без почты). Это уже конец - "нахаловка" стала узаконенной частью города.