Попросил Леон о себе доложить и думает: как она его примет и будет разговаривать - вкратце или по вятикету.

Хап-фрау позвала его к себе в кабинет и стала с отдаленности говорить по вятикету, сначала много пустых, лишних слов спустила, а потом показывает ему коробочку с почтовыми марками от старых писем и говорит:

- Обратите внимание, чем я занимаюсь? что это?

Леон отвечает: "Марки конвертные".

- А для чего они? Ведь они уже никуда не годятся. Это тоже не всякий может понять!

Леон говорит: "Для блезиру".

- Совсем нет, блезир - пустяки; а это для того, что кто тридцать тысяч марок соберет и в китайское посольство на Сергиевской представит, тому из Китая маленького живого невольника с шелковой косой дают. Вы этого не знали?

Леон говорит: "Не знал".

Она не похвалила.

- Нехорошо, - говорит, - надо все знать и собирать, потому что могут быть разные обстоятельства.

Леону это суждение понравилось, потому что хоша он и был против казны душой не безгрешен, но для себя был очень рачителен. А дама ему и другие большие откровенности показала и говорит:

- Моя жизнь, - говорит, - никому непонятная, потому что у меня расходов много, а доходов нет, но между тем, - говорит, - я не бесплодный ангел, мне пить, есть надо и одеваться, а также и лекарь нужен, потому что у меня постоянный бекрень в голове, но я такую экономию соблюдаю, что даже для одной болезни никогда лекаря не зову, а жду, пока еще что-нибудь заболит, и тогда разом гораздо дешевле стоит.

Леон отвечает: "Это вы очень справедливо".

- Да, - говорит, - так только и жить нужно, а другие себе ни в чем отказать не хотят и чуть что-нибудь - сейчас на воды Дарзанс пить или в немецкие леса к баварской юнгфрау травами пользоваться, а это очень начетисто.