Она дочитала объявления, дошла до остановки, повернула к ларьку. Снова наткнулась на масленый взор. Детина закурил и провожал девушку прицеливающимся взглядом. И еще один мужчина, годами пятью постарше, интеллигентного вида, наблюдал за ней скептически и задумчиво, разминая сигарету, щелкая зажигалкой, глубоко затягиваясь.

Но его девушка почти не замечала, озабоченная предстоящим объяснением с масленоглазым. Непременно пристанет! Походка ее на коротком маршруте ускорилась, повороты сделались порывистыми, губы заранее сердились.

Ларечница обслужила последнего покупателя и затворила окошко. Девушка впервые проявила признаки нетерпения, сдвинув рукав, под которым прятались золотые часики.

Детина кинул окурок и направился к ней. Осанкой и манерой двигаться он напоминал боксера в полутяжелом весе.

— Опаздывает, да? Опаздывает!

Девушка враждебно вздернула голову.

— Заставлять ждать такую девчонку! Сумочка из «Власты»… Помада, похоже, французская… французская?

— Ну и что?

— Помада сохнет и выцветает, а его нет. Стоит ли терять время?

Детина был уверен в себе, девушка тоже.

— Стоит.

— Гляди. Только, между прочим, наука говорит, время необратимо. В смысле — ничего не вернуть. Сечешь, Манечка? Или, может, Виолетта?

— Отстаньте вы от меня! — брезгливо поморщилась та, отвлеченная приближением очередного троллейбуса.

Из него выпрыгнул единственный пассажир, симпатичный парень с ясным серьезным лицом, высокий и худощавый.

Девушка радостно рванулась к нему, но детина преградил дорогу:

— Пардон, девочка, невежливо. Мы же разговариваем. Так сказать, в дружеской обстановке.