Приемную я оставлял открытой, чтобы посетители могли войти и подождать – если настроены ждать. Там ничего не было, кроме старого красного дивана, пары разнокалиберных кресел, ковра и журнального столика со старыми журналами.

Я отпер дверь в свой кабинет с табличкой «Филип Марлоу. Расследования».

Лу Харджер сидел на стуле у письменного стола, поодаль от окна. Руки в ярко-желтых перчатках сжимали трость, зеленая шляпа сдвинута далеко на затылок. Из-под шляпы виднелись очень гладкие черные волосы, которые спускались низко на шею.

– Привет. А я вот жду, – сказал он и вяло улыбнулся.

– Привет, Лу. Как ты сюда попал?

– Дверь, наверное, была не заперта. А может, у меня оказался подходящий ключ. Ты не против?

Обойдя стол, я сел во вращающееся кресло. Положил шляпу на стол, взял из пепельницы трубку и стал ее набивать.

– Ничего, раз это ты, – сказал я. – Просто я думал, что замок у меня получше.

Он улыбнулся полными красными губами. Очень красивый был парень. И спросил:

– Ты делами еще занимаешься?

– Занимаюсь – когда дела есть.

Я раскурил трубку, откинулся и стал смотреть на его гладкую оливковую кожу, на прямые темные брови. Он положил трость на стол и подвигал губами.

– У меня для тебя дельце. Пустяковое. Но на трамвай заработаешь. Я ждал.

– Сегодня вечером собираюсь маленько поиграть в Лас Олиндасе, – сообщил он, – у Каналеса. Думаю, повезет – и мне бы нужен парень с пистолетом.

Я вынул из верхнего ящика пачку сигарет и подвинул их через стол. Лу взял пачку и стал ее открывать.

Я спросил:

– Что за игра?

Он вытянул сигарету наполовину и уставился на нее. Что-то такое в его поведении мне не нравилось.

– Меня уже месяц как прикрыли. Никак не получалось зарабатывать, чтобы держать заведение в этом городе. После отмены сухого закона ребята из полиции стали меня прижимать. У них прямо кошмары начинаются, как представят, что им придется жить на зарплату.