– В Уэст-Симарроне? – переспросил я. Что ж, ясно. Я к тебе заеду.

Поблагодарив Бэллина, я повесил трубку и постоял, глядя сквозь стекло на пожилого седого человека, который вошел в аптеку и копался в журналах на полке.

Потом я опустил еще монету и, набрав «Лотарингию», попросил дежурного клерка.

– Пусть твоя девочка соединит меня с рыженькой, Джим.

В ожидании я вынул сигарету, прикурил, выпустил дым. Дым распластался по стеклу кабины и повис в неподвижном воздухе. Потом в трубке щелкнуло, раздался голос телефонистки:

– Извините, абонент не отвечает.

– Тогда дайте мне Джима, – попросил я. Когда он подошел, я сказал:

– У тебя не найдется времени сбегать наверх и узнать, почему она не подходит?

Может, просто побаивается.

– Ради бога. Сейчас сбегаю со своим ключом.

Я весь обливался потом. Положил трубку на полочку и распахнул дверь.

Седой человек быстро взглянул на меня поверх своих журналов, потом нахмурился и посмотрел на часы. Из будки струился дым. Через минуту я прикрыл ногой дверь и снова взял трубку.

Издалека донесся голос Джима:

– Ее нет. Может, пошла прогуляться.

– Так-так... Или ее повезли прокатиться.

Я повесил трубку и выбрался из будки. Седой швырнул журнал на полку с такой силой, что тот упал на пол. Когда я проходил мимо, незнакомец нагнулся за ним. А когда выпрямился, то оказался вплотную позади меня и сказал спокойным твердым голосом:

– Тихо. Руки не поднимать. Иди к своей машине. Уголком глаза я видел, как близоруко щурится на нас старик. Впрочем, если бы даже у него было хорошее зрение, он все равно ничего бы не заметил. Что-то ткнулось мне в спину. «Наверняка уж не палец», – подумал я. Мы мирно вышли из аптеки.

За моим «мармоном» стояла длинная серая машина. Задняя дверца была открыта, и возле нее, поставив ногу на подножку, стоял человек с квадратным лицом и кривым ртом. Правая его рука оставалась внутри машины. Седой приказал: